Пока любовь не оживит меня - Лина Мур

– Санта, – меня окликает Мёрл.

– Не хочу, благодарю вас, не хочу завтракать, обедать или ужинать. Не хочу говорить и обсуждать. Просто побыть одной, – не останавливаясь, отвечаю ей.

Босиком иду по холодному полу, прохожу мимо Джо, вышедшего из кабинета.

– Не сейчас, – поднимаю руку, останавливая его, и иду дальше.

– Что снова между вами случилось, Санта?

– Недопонимание или же нежелание это сделать. Всё, Джо, не хочу это мусолить, – закрываю за собой дверь спальни и направляюсь к постели.

Прямо в халате забираюсь в неё и прижимаю ноги к груди. Наверное, моё поведение отвратительно. Они все пытаются помочь мне, накормить, одеть и много чего ещё. А если я скажу, что мне этого не нужно? Не нужно такой заботы от других, когда я желаю получить её от одного, только одного человека. И это приносит печаль, теряю нить, связывающую нас, хотя и это тоже ложь. Мы любовники, ни больше, ни меньше. Любовники, наслаждающиеся адюльтером. Лучше бы я не вспоминала, проще было бы жить вот так, превратиться в шлюху и получать удовольствие. Не имея возможности думать, анализировать и быть той самой куклой, возможно, тогда всё было бы проще. А сейчас мне одиноко, после разговора с Филиппом мне гадко, да и Ред повёл себя так, словно я тащилась от этого. Нет. Пусто.

Закрываю глаза, и покачиваюсь на волнах, больше не понимая, что делать дальше. Схожу с ума в этом одиночестве, и так холодно. Снова холодно, когда я привыкла к теплу. Я не должна была влюбляться, это не входило в мои планы вовсе. Господи, даже не имею понятия, как решилась на побег и что планировала делать. Ничего, в моей пустой голове не было плана, и я бы бежала дальше, подставила всех своих родных и была бы поймана. Никогда бы не увидела прошлого и не поняла, что умею чувствовать, не боюсь мужчин, не страшусь их силы, только иногда, и даже умею любить. Хотя с последним случился промах, не тому готова отдать свой разум.

Слышу, как дверь открывается, и угадываю по шагам Реда. Он тяжело ступает, медленно, никуда не спеша. А я лежу с закрытыми глазами, демонстрируя ему глупое поведение. Я понимаю, что сейчас веду себя, как ребёнок. Но неужели он считает, что может обижать меня, говорить всё, что вздумается, называя это правдой, и я буду глотать? Нет, не собираюсь.

– Я знаю, что ты не спишь, – кровать прогибается под его весом, но я упрямо продолжаю имитировать глубокую кому.

– Хорошо, – тяжело вздыхает, – я был не прав. Я часто стал это признавать, хотя не желаю этого делать. Я всегда прав, всегда знаю, что хотят женщины и что у них на уме. Я легко угадываю, кого они прячут внутри, и тебя думал, что тоже распознал. Признаю, ошибся. Но я видел человека, которого не знаю. И если бы ты была незнакомкой, то я бы полностью уверился, что любишь этого ублюдка и играешь роль со мной.

От его возмутительных оскорблений распахиваю глаза и встречаюсь с его спокойным взглядом.

– Я своими глазами видел, Санта, то, что рассказывали и Джо, и Мэтью. Ты была другой, так легко переключилась на лживую и лицемерную стерву, что я поверил. На эти мгновения, пока ты говорила, поверил. Как будто был под гипнозом, и я растерялся, – продолжает он. Поднимаюсь с кровати, он делает то же самое. Теперь мы стоим напротив друг друга, и нас разделяет новая пропасть. Опасная, где он продолжает не доверять мне.

– И что тебя убедило в ином? – Прищуриваясь, складываю руки на груди.

– Ничего. Я остыл, подумал и решил сделать первый шаг к примирению, а ещё Мёрл и Джо. Они постоянно лезут в то, где ни черта не понимают. Они мешают мне думать, как и ты. Потому что именно ты находишься в моей голове. И я пытаюсь работать, чтобы подарить тебе обещанное, понимаешь?

– Ты уверен, что мне нужно именно это?

– Уверен. Мы в тупике, и я ищу хотя бы одну-единственную зацепку, которая выведет нас на другую дорогу. У нас нет ничего. Измена? Так об этом ничего не сказано в брачном договоре, поэтому исключается. То, что он гей? Вряд ли на суде за это казнят. Видео и фотографии? Они лишь доказывают, что ты не в своём уме и психически нестабильна, готовая причинить себе вред. Твоим словам никто не поверит, списав это на очередной приступ. Филипп не будет наказан, – пытаясь убедить меня в фактах, обходит кровать, а я смотрю на него, пока в груди расползается сожаление. Он так и не увидел, что причиняет мне особую боль, исходящую только от него.

– И ты убеждён, что меня это волнует сейчас? – Отхожу от него на шаг.

– Тебя это должно волновать, а не глупости, о которых говоришь. Я не могу постоянно проводить с тобой время, потому что его мало. Нет, не отрицаю, что хочу тебя, и у меня самое длительное воздержание за последние годы, но я делаю это для тебя. Пытаюсь откопать доказательства, что ты в своём уме. И то, что я видел, было лишь игрой для Филиппа. Я приревновал к нему, в тот момент поверил и приревновал. Это тоже очень глупо, и я не понимаю, почему именно так воспринял этот спектакль, но признаю свою ошибку.

Смотрю на него всего секунду, прежде чем решаюсь сделать то, о чём, скорее всего, буду жалеть. Но пока между нами нет доверия, нет единого сумасшествия, о котором он любит говорить, то я не собираюсь прощать его.

– Ты воспринял это, как несуществующую роль? – Уточняю я.

– Сейчас, да, но не тогда, – кивает Ред.

И, чёрт возьми, он делает мне больно. Заставляет, вынуждает выбить у него почву из-под ног.

– Откуда ты можешь знать, какая я на самом деле, а, Ред? – Интересуюсь я.

– Та, кого я видел, не будет плакать, когда смотрит на свою мать. Не будет волноваться о сестре, и требовать у меня внимания, – убеждённо отвечает он. Усмехаясь, качаю головой.

– Но ты забыл, что я валютная шлюха, – напоминаю ему.

– Брось, сладкая моя, мы оба знаем, что я ничего тебе не оплачиваю. Со мной этот трюк не пройдёт, – довольно улыбается, уверенный в том, что увидел мою душу, при этом сомневаясь при любом удобном случае. Это неправда.

– Тогда я расскажу тебе ход моих мыслей, – уверенно смотрю в его глаза. Он боится, я вижу это в глубине зрачков. Он боится признаться в том, что не доверяет мне, скрывает себя, так я дам ему пищу для размышлений.

– Меня не особо волнует женский мозг. Меня больше привлекает то, что скрыто под этим халатиком, – самодовольно заявляет он.

– Мы живём в сказке, мой сладкий Ред, – растягиваю губы в улыбке и медленно подхожу к нему.

– Есть замок. Есть чудовище, скрывающееся под жутким обликом ранимого принца. Есть слуги, готовые помочь бедняжке, которая попала в его лапы. Они пытаются раскрыть его сердце и чувства, постоянно уверяя меня в том, что ты умеешь быть другим, просто не встретил свою принцессу, – провожу пальцем по его спине и обхожу мужчину. Плечи напрягаются, а когда смотрю на его лицо, то оно серьёзное, внимательно слушает.

– И как настоящий принц, чудовище готово защитить маленькую глупую девочку от опасности. Он прячет её, открывает ей свои тайны, предлагая остаться с ним, излечить его, помочь ему. И, конечно, дурочка сдаётся от чар чудовища, бездумно влюбляясь в него, – издаю смешок.